У нас очень часто, когда речь идет о патриотизме, любят приводить в пример события войны 1812 года, как образец его высочайшего уровня. Но всегда были, есть и будут люди, которые свои собственные интересы ставят выше общественных и для которых положение «чем не хуже» является «тем лучше». Иногда это голый расчет. Иногда заблуждение. Иногда роковое стечение обстоятельств. Очень часто таких людей обвиняют в том, что они, дескать, «куплены» противником и рассчитывают «получить» за свое предательство солидный куш. Однако так бывает далеко не всегда. Напротив, так бывает довольно редко, поскольку такой подкуп легче всего пресечь специальным службам. А иной раз так выражается массовый протест, когда люди, собранные в одном месте, действуют на основе некоего общественного сознания, заменяющего им их собственное.
 

«М.И. Кутузов – начальник Санкт-Петербургского ополчения». (Художник С. Герасимов)

Одним словом, такие случаи в нашей истории известны. И, обратившись к архивным документам, мы можем получить достоверную «картинку» того, а как это было!

 

Итак, принято считать, что во время войны 1812 года патриотический подъем русского народа был так высок, что крестьяне прямо-таки рвались в ополчение и в партизаны. Да, рвались! Но лишь те, кто непосредственно попал под наполеоновское вторжение и от него пострадал. Те, которых оно не затрагивало, продолжали жить и действовать по принципу: «По мне куда велят!» Кроме того, коллективная народная память предупреждала, что от ополчения добра не жди – воевать придется точно так же, а прав у тебя никаких, да и на награду рассчитывать нечего. Ведь в России уже собиралось ополчение в 1806 – 1807 годах, и что?
 

Мятежные ополченцы

Манифест Александра I о сборе внутри государства земского ополчения. 6 (18) июля 1812 г.

Никакой «награды» крестьяне так и не получили! Им, правда, выдали медали, причем много: 2220 медалей из серебра и 6145 из золота, включая и 100 золотых медалей, которые должно было носить на Георгиевской ленте. Однако, этим-то все и ограничилось, тогда как крестьянам хотелось куда большего [1].
 

Аверс. Золото.
Медали были золотые и серебряные, диаметром 28 мм. На реверсе медали был портрет Александра I, с лицом, обращенным вправо. По окружности вдоль края имелась надпись: «АЛЕКСАНДРЪ I ИМП. ВСЕРОСС. 1807».
 

Реверс. Золото.

Под портретом располагалась витиеватая подпись автора-медальера — «C. Leberecht f.». На реверсе медали были две надписи, разделявшиеся фигурной чертой: «ЗА ВѢРУ И ОТЕЧЕСТВО» и «ЗЕМСКОМУ ВОЙСКУ». Обе надписи заключались в дубовый венок [1].

И поскольку чаяния крестьянства на улучшение их жизни не состоялись в прошлом, и новый набор ополчения в 1812 году во многих губерниях восторга в крестьянах не вызвал. То есть там, где на русские земли приходили французы, там – да, крестьяне их били и уничтожали «дубиной крестьянской войны». А вот там, где их не было… Там настроения у них были совсем другие. «Крестьянствовать надо!» – а тут опять же помещики в солдаты гонят! А армия на что? В результате, когда осенью 1812 года в Пензенской губернии было создано ополчение из крестьян, состоявшее из четырех полков пехоты, одного конного полка и вдобавок артиллерийской роты, то среди новобранцев вспыхнул бунт.
 

Знаменщик пензенского ополчения

Каждый полк в пензенском ополчении состоял из четырех тысяч человек. Ополченцы и в Пензе, равно как и в других губерниях в 1812 году, удивляли местных начальников весьма быстрыми своими успехами в деле овладения воинским мастерством: «Усердие к пользе отечества производило чудеса», — писал о том очевидец, офицер пензенского ополчения И.Т. Шишкин [2]. В поход оно должно было выступить в начале декабря, когда отступавший из России Наполеон находился у ее западных границ. И вот как раз в это время ополченцы-то и взбунтовались, причем, бунтуя, ратники требовали, чтобы они были как можно скорее приведены к присяге.
 

Казак-ополченец

Считается, что причиной таких действий стал… слух о том, что была будто бы весть, что всех присягнувших ополченцев, когда война закончится в крепостное состояние уже не вернут, что было прямо противоположно порядку по сбору земского войска, установленного в высочайшем «Докладе о составе Московской военной силы», а объявят во всех отношениях свободными. Именно поэтому ратники и требовали скорейшего приведения к присяге, чтобы потом их невозможно было бы вновь вернуть в крепостные. Первым забунтовал 3-й полк ополчения и со всем вооружением вышел на главную площадь города Инсаре, где он был расквартирован. Полк начал громить квартиры офицеров, а полковника и майора запер в их домах. Многие офицеры были при этом избиты до крови. Затем ратники выбрали себе начальника и решили вовсе покончить со всеми офицерами.

Обыватели Инсара также подверглись нападению со стороны бунтующих ратников, и в страхе немалая их часть разбежалась кто куда. Так, дом коллежского асессора Головизнина после этого импровизированного штурма представлял собой весьма печальное зрелище. По описанию, составленному 15 декабря уездным судьей Бахметевым, он выглядел следующим образом: «все во окошках рамы с стеклами выбиты и выломаны, равно и двери, и одно стекло в столярной избе; мебель, как то креслы, стульи, камоды, фортопьяны, столы, кровати, зеркала и портреты изломаны, изрублены в мелкие части так, что никаким образом и в починку не годятся; со образов оклады сняты, оныя разбросаны и некоторые переломаны; и в кладовой рассыпана, пограблена крупенчатая мука и другие съестные припасы; пуховики и подушки все изрезаны, пух выброшен и валяется на полу по всему дому, а наволочки унесены; имущество все разграблено»[3].

Овладев городом, ратники отвели офицеров в городскую тюрьму. Их обвиняли в том, в чем и впоследствии неоднократно обвиняли людей дворянского звания: что они, мол, скрывают истинный царский указ о присяге, а потому берут в ополчение только крестьян, а царь на самом деле велел брать именно дворян. Перед зданием тюрьмы ратники соорудили три виселицы и заявили офицерам, что все они будут повешены. Но на четвертый день в Инсар вошли направленные из Пензы войска вместе с артиллерией, и бунтовщики сдались.
 

Молитва ополченца.

В других полках пензенского ополчения также имели место волнения, но не столь активно выраженные по банальным причинам: воровство начальников и жизнь в тяжелых бытовых условиях, хотя и нельзя исключать, что подстрекателя этого недовольства стал пример инсарских ратников. Военный суд постановил зачинщиков прогнать сквозь строй, бить кнутом и ссылать в каторжные работы, на поселение и отдать навечно в солдаты в гарнизоны дальних сибирских городов. Всего было наказано более 300 человек. «Три дня лилась кровь виновных ратников, и многие из них лишились жизни под ударами палачей», – написал об увиденном Шишкин. Всех прочих ополченцев (за вычетом тех, что были наказаны) отправили в поход и уже во время похода они получили полное прощение, данном им императором Александром I.

Интересно, чем объясняли цель своего заговора ратники, которых допрашивали на следствии: «Цель мятежников заключала в себе безрассудное намерение людей, погруженных в невежество: они хотели, истребив офицеров, отправиться целым ополчением к действующей армии, явиться прямо на поле сражения, напасть на неприятеля и разбить его, потом с повинной головой предстать перед лицом монарха и в награду за свою службу выпросить себе прощение и вечную свободу из владения помещиков»[4].

То есть война – войной, а свободу людям давай подавай! Вот о чем мечтали «ополченцы-некруты» и чего добивались привычным для себя «бунтовским манером». Однако самое интересное в этом, общем-то, банальном деле — это официальный документ: рапорт пензенского губернатора князя Голицына о сих событиях. Переданный здесь в современной ему орфографии, он представляет собой замечательный образец российского чиновничьего канцелярита того времени. Читая этот перл, сразу понимаешь, что под таким вот управлением не бунтовать было просто невозможно, и остается только диву даваться, глядя на поистине ангельское долготерпение русского крестьянства и солдат, имевших над собой таких вот начальников. Документ подвергся лишь небольшой литературной обработке, поскольку иначе ни прочитать, ни понять его было бы практически невозможно. Но в целом и его лексика, и пунктуация были сохранены практически без изменений, ибо передают самый дух той давно ушедшей от нас исторической эпохи!
 

Проводы ополченца

РАПОРТЪ
пензенскаго губернатора Князя Голицына Господину Главнокомандующему
въ Санкпетербургѣ о причинахъ по коим воины 1, 2 и 3 пѣхотныхъ казачьихъ полковъ сдѣлали возмущенiе.

Во исполненiе предписанiя вашего высокопревосходительства отъ 20-го декабря честь имѣю донести.

1-е въ городе Инзаре начало возмущенiя воиновъ 3-го пехотнаго казачьяго полка проистекло, какъ это открылось последствiие, отъ слуха, дошедшаго до нихъ отъ одного изъ воиновъ того же полка Федота Петрова, которой бывъ посыланъ въ конной казачей полкъ, расположенной въ губернскомъ городе Пензе, и находясь здесь слышалъ отъ рекрутской женки которой совсемъ незнаетъ, что читали на базаре указъ будто бы о роспускѣ ополченiя о чемъ онъ Петровъ возвратясь въ Инзаръ сказалъ другимъ воинамъ: Егору Попову и Якову Федорову которой утверждаясь въ томъ на словахъ еще двухъ приезжавшихъ туда же крестьянъ Нижеламовскаго уезда села Есеневки, что они якобы давно ждутъ возвращенiя къ себе воиновъ своихъ, такъ какъ и в Тамбове милицiя распущена не толко разпустилъ о семъ слухъ между воинами но бывъ известенъ что воиновъ и къ присяге приводить не велено старался произвесть общее мнение, говоря всемъ встречающимся воинамъ чтобъ безъ присяги въ походъ нейти а ежели оную и давать станутъ то сиiе нетъ указа и что по необходимости распустятъ ополчениiе.
Таковое воина Федорова разглашениiе возымело действиiе до того что коль скоро въ противность ожидаемаго воинами событиiя предположению ихъ, данъ былъ приказъ о выступленiии въ походъ, воины перваго баталиiона 1-й сотни потребовали присяги и имяннаго повелениiя, что заставило полковаго командира подполковника Кушнерева вытти предъ фрунтомъ воиновъ коимъ онъ прочтя Высочайшиiй Его Императорскаго Величества манифестъ о ополчениiи и повелениiи о походе внушалъ о послѣдствиiяхъ какиiя могутъ быть отъ ихъ злономерениiя а главнѣйшихъ изъ зачинщиковъ 12 человекъ отослалъ подъ стражу.
Но после того воины всего уже полка бросившись по дворамъ сотенныхъ началниковъ, где хранились пики и схвативъ оныя не толко отбили испод краула вышеозначенныхъ 12 человекъ но и решились на далнеишиiя буйства о коихъ имелъ я честь донести вашему высокопревосходителству 10 декабря…
Надъ преступниками въ городе Инзаре военной судъ конченъ, и приговоръ онаго бывъ опробованъ командующимъ 3 округомъ внутренняго ополчениiя графомъ Петромъ Александровичемъ Толстымъ доставленъ для исполненiя съ прибывшимъ въ пензенскую губернiию къ принятиiю под началство здешняго и симбирскаго ополчениiи съ званiемъ корпуснаго начальника господиномъ генералъ майiоромъ Титовымъ которой снабженъ отъ Его Сiятельства предписанiиемъ по конфирмациiи воинскаго суда произведеннаго надъ воинами 2-го пензенскаго полка.
2-е возмущениiе воиновъ 1-го пехотнаго казачьяго полка въ городе Саранске родилось отъ одного изъ урядниковъ сего полка Бариса Ильина, которой находясь съ офицеромъ для отвода обракованныхъ воиновъ въ городе Нижнемъ Ломове, виделся тамъ съ отъставными салдатами бывшими въ городе Саранске собранными туда по предписаниiю Командующаго 3 округомъ внутренняго ополчениiя для обучениiя воиновъ, и обращенвыми попрежнему в Нижней Ломовъ изъ которыхъ двое поимянамъ и прозванiямъ ему Ильину неизвѣстныя разговорясь про ополченiе сказали что когда въ Саранскѣ требовали они отставныя солдаты указа об определениiи ихъ въ урядники то никакаго указа имъ не объявили а отпустили ихъ обратно въ домы почему и набранныхъ воиновъ распустятъ.
Ильинъ поселивъ в мысляхъ своихъ нехотениiе идти в походъ и возвратясь в Саранскъ старался таковой духъ распространить и во всѣхъ воинахъ внушая имъ чтобы безъ имяннаго указа и безъ присяги в походъ пошли в чемъ не толко изобличенъ но и самъ чистосердечно признался, почитая единственно себя главною притчиною открывшагося в Саранске отъ всехъ воиновъ неповиновениiе.
По окончаниiи въ городе Саранске военнаго суда приговоромъ онаго которой утвержденъ командующимъ 3 округомъ внутренняго ополчениiя, определено: семь человекъ воиновъ и одного казака которой слыша нехотениiе ихъ итти въ походъ, не толко необъявилъ о семъ заблаговремянно ни полицмейстеру ни уряднику своему но еще и говорилъ имъ: кто желаетъ идти впоходъ то с Богомъ наказать кнутомъ исъ вырѣзаниiемъ нозрей и с постановлениiемъ знаковъ сослать въ Нерчинскъ в каторжную работу; 28 человекъ воиновъ прогнать шпыцърутенъ а 91 челолека наказать пред полкомъ палками и отослать для опредѣлениiя в дальнейшiия гарнизоны каковая сентенцiя военнаго суда уже и исполнена.
Въ протчемъ при следствиiи спрашиваны были подсуднмыя не было ли имъ какихъ обидъ или удержаниiя жалованья и провианта со стороны начальниковъ ихъ и полковника, но все подсудимыя удостоверили что они какъ жалованье такъ и провiиантъ получали сполна, а толко изъ жалованья удержано по несколку въ собственную воиновъ артелную сумму.
3-е неповиновениiе воиновъ 2-го пехотнаго казачьяго полка въ городе Чембаре и округи онаго въ селе Кеевде возникло отъ мнениiя что они отданы помещиками будто бы толко на три м-ца к тому же подеиствовали на нихъ и слухи что подобная ополчениiе было собрано и в тамбовской губернiи но распущено по домамъ.
Но какъ притчины бывшаго – предтемъ возмущенiя состороны воиновъ 3-го и 1-го пехотныхъ казачьихъ полковъ въ городахъ Инзаре и в Саранске поставили в необходимость привести ихъ къ присяге что они и учинили то воины 2-го пехотнаго полка оставаясь предубежденными что сiие удалитъ ихъ всегда отъ домовъ и семеиствъ вышли изъ подслушаниiя начальниковъ своихъ. Ныне же ополчениiе приготовляется къ походу а съ совершеннымъ усмирениiемъ воиновъ во всехъ трехъ городахъ Инзаре Саранске и Чембаре исъ употреблениiемъ мною возможныхъ предосторожностей во всемилостивѣйше вверенной мнѣ Губерниiи обстоитъ благополучно.
Съ окончаниiемъ же въ городахъ Инзаре и Чембаре экзекуциiи над воинами не оставлю распорядится мерами и въ разсужденiи подлежащихъ особому суду людей гражданскаго вѣдомства которыя въ Инзаре отъкрылись уже черезъ следствиiе военнаго суда замешенными въ вышеозначенныхъ произшествiияхъ.
О всемъ ономъ долгомъ поставилъ всеподданнѣйше донести и Его Императорскому Величеству равно и господину министру полициiи.
 

Ополченец в походе

Известный пензенский скульптор Герман Феоктистов к юбилею войны 1812 года решил создать (и создал!) целую галерею фигурок солдат русской армии этого периода, и среди них, конечно же, представлены были и пензенские ополченцы. Выполненные с тонким юмором и отличным знанием фактуры, они являются одновременно и произведением искусства, и наглядным пособием по истории военного костюма, настолько достоверно переданы на них все необходимые детали. Собственно, ополчению посвящены следующие скульптуры: «Молитва ополченца», «Конный казак Пензенского ополчения», «Пеший казак Пензенского ополчения», «Ополченец в походе» (последнего он сделал сам с себя!), «Знаменщик ополчения» и «Проводы ополченца». Так что история пензенского ополчения теперь еще и «забронзовела».

1. Петерс Д.И Наградные медали Российской империи XIX—XX веков. Каталог. М.: Археографический центр, 1996. С. 45-46.
2. Государственный архив Пензенской области (ГАПО). Ф. 132. Оп. 1а. Д. 3; Шишкин И. Бунт ополчения в 1812 году. С.112-151.
3. ГАПО. Ф. 5. Оп. 1. Д. 411. Л. 176.
4. ГАПО. Ф. 132. Оп. 1а. Д. 3; Шишкин И. Бунт ополчения в 1812 году.
С. 115.