Александр Матросов. Часть 1. Богов не свергают с постаментов

75 лет с того дня, как 19-летний паренек Александр Матросов принял тот бой, из которого шагнул в бессмертие, прошли тихо и незаметно. У страны сегодня есть более важные задачи, чем вспоминать тех, кто за нее сражался.

Тем более, когда трудами «правдорубов» фактически не осталось у нас незапятнанных и неоплёванных героев. Пожалуй, только Кожедуб и Покрышкин держатся еще, но, думаю, лет через 10 такими темпами и для них что-то да придумается.

Между тем, богов свергать не стоит. Было уже в русской истории. И ни к чему хорошему не привело. Хотя здесь можно сказать, что, когда свергали «языческих» богов и насаждали христианство, то вместо одного давали все-таки другое. Когда коммунисты гнобили религию, то вместо нее тоже давали нечто. Свое, коммунистическое мировоззрение, например.

Или героическое.

Хотя и героям у нас доставалось по полной программе. Я не стану перечислять так называемые «настоящие» и «альтернативные» версии, все они из одного места идут: прозападного ельцинского либерального болота. Все. До единой.

Наше коммунистическое прошлое – это не хорошо. Это тоталитарно и недемократично. Надо забывать, уважаемые, надо.

Конечно, памятников никто рушить, как на Украине, не будет. Наверное, не будет. Посмотрим, как оно дальше пойдет.

Раньше, справедливо благодаря тому, что многие факты искажались и перекрашивались, веры было, скажем так, маловато. Нет, верили, конечно, но подленькие анекдотики про Матросова ходили. В ассортименте.

Но вот время все расставило по местам. И время, и люди. И выяснилось все-таки, что уголовником Матросов не был. Ну не уголовное преступление – оставление предписанного места жительства все-таки, будем справедливы. В том числе и к возрасту. «Онижедетям» большее прощается.

Да, кстати, в Уфимской детской (подчеркиваю) трудовой колонии № 2 при НКВД СССР, куда Матросов прибыл 21 апреля 1941 года, он был человеком, как ни крути. Работал. В марте 1942 года был назначен помощником воспитателя и избран председателем центральной конфликтной комиссии колонии. Это говорит как минимум об уважении и со стороны колонистов, и со стороны воспитателей.

И с призывом у Матросова было все в порядке. Не бегал. Наоборот, просился. И, несмотря на колонию, в комсомол его приняли. В пехотном училище. А уже в части назначили группкомсоргом и агитатором взвода.

Верили, очевидно. Видели, что за человек Саша Матросов.

Короткая у него военная судьба была, до безумия. Но и здесь нюансы есть. Давайте вместе пробежимся.

1943 год.

Александр Матросов. Часть 1. Богов не свергают с постаментов

Это важно. Не 41-й, не 42-й. Немец уже не тот. Не наступающий блицкрижно. Обороняющийся. Но и в обороне немец силен, тут что есть, то есть.

12 февраля 1943 года Матросов прибывает в часть. 2-й отдельный стрелковый батальон 91-й отдельной Сибирской добровольческой бригады имени И. В. Сталина.

15 февраля 1943 года 91-я бригада выступила от станции Земцы в направлении города Локня.

25 февраля 1943 года бригада заняла отведенные позиции.

Все вроде бы четко.

А 27 февраля Матросов погибает.

И вот тут начинается самое интересное. Батальон идет в атаку. Три дзота. Три пулемета. И это не ДП-27, не «Максимы». Три MG-34 или 42 (хрен редьки ничуть не слаще). Прозвищ у рейнметалловских творений было предостаточно. И все несимпатичные. Кто видел их в работе (я видел, холостыми) – это впечатляющие машины для убийства.

На дзоты командование бросает ликвидаторов. Смотрим наверх – 1943 год. Значит, не «любой ценой», «завалив трупами», а чтобы было действительно сделано.

На три дзота – четверо. Шарипов, Галилов, Огурцов и… Матросов.

Отвлекусь.

Шарипов и Галимов с поставленной задачей справляются на «отлично».

Шарипов подобрался к «своему» дзоту с тыла, перестрелял расчет, захватил пулемет и открыл огонь по немцам.

Галимов уничтожил расчет второго дзота с помощью противотанкового ружья. Затем также засел в дзоте и начал в одиночку отбивать атаки немцев, решивших отбить дзот обратно.

Когда наши добрались до Галимова, перед его позицией было наколочено больше трех десятков немцев.

Шарипов был удостоен медали «За отвагу», Галимов – ордена Красной Звезды.

О чем все это говорит? Да только о том, что на дзоты пошли не новички типа Матросова, прибывшие в качестве пополнения. Обстрелянные и опытные вояки. Смерть фашистам во плоти.

Как в этой компании оказался Матросов? Который на фронте третий день?

А я вот думаю, что так: ему попросту верили. И командир роты был уверен, что Матросов не геройски погибнет, а выполнит задачу.

Но кто-то считал, что новичок есть новичок. Потому-то с Матросовым и пошел Огурцов. Но был ранен. И дальше Матросов действовал самостоятельно.

Вообще, этот бой мы разберем несколько позже. Он стоит того.

Факт же в том, что советский человек Александр Матросов на второй день своего участия в войне совершил то, что совершил.

Да, оставшиеся в живых его более опытные соратники не стали героями. Они просто четко выполнили поставленную задачу.

Девятнадцать лет. Два дня на войне. Вызваться (нет сомнений в том, что Матросова никто не назначал) ползти навстречу «тридцатьчетвертому», изрыгающему свою тысячу пуль в минуту… Промахнуться гранатами (два дня!), попытаться перестрелять немцев из автомата…

Немцы оказались опытными. Но даже смерть Александра подарила товарищам эти необходимые секунды для броска.

Вот за что высочайшая награда, я так думаю. За храбрость. Ведь согласитесь, никто не поставил бы в упрек Матросову, не вызовись он тогда идти на дзот. Два дня…

«Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя» (Ин. 15: 13).

Вот святой. Настоящий.

Нет, этих, страстотерпцев, конечно, тоже можно чтить и уважать. Страсти терпеть – это дело тоже непростое.

Но в 19 лет навстречу MG-43 – вот, простите душевно, это сложнее. Да, холодный подвал с расстрельной командой – это страшно. Но ты уже ничего не сможешь изменить.

А в поле, со свинцовым ветром навстречу, – можешь. Зарыться в снег, в грязь, в землю. Вжаться в самую неприметную складочку той земли, которую должен защитить. Слышать противное цвирканье пуль. Слышать этот ни с чем не сравнимый звук, как от рвущейся ткани – очередь «машиненгевера».

И продолжать упрямо ползти навстречу.

Нам нужны такие святые. Нам нужны такие боги. На которых можно равняться, которым можно молиться.

И надо учиться бить по рукам тех, кто смеет думать, что такие боги нам не нужны. Что их место на задворках истории. Больно бить.

Автор: Роман Скоморохов

Источник