«Больного нужно вылечить хирургическим лечением немедленно»

Речь, произнесенная Александром Керенским в Государственной Думе в феврале 1917 года, стала заключительным скандальным аккордом в истории дореволюционного российского парламента. Оратор раскритиковал монархию так резко, что руководство Думы отказалось передавать правительству полную стенографическую запись выступления. Вот лишь некоторые выдержки из речи Керенского: «Исторической задачей русского народа в настоящий момент является задача уничтожения средневекового режима немедленно», «распутинское самодержавие», «сконцентрирование вокруг фигуры власти всех подонков общественности», «система безответственного деспотизма». 

«Больного нужно вылечить хирургическим лечением немедленно»

Керенский. Гг. члены Государственной думы (голос справа. «Второй помощник к победе»), я соглашусь с тезисом предыдущего оратора, члена Государственной думы Милюкова, что мы вступаем, в критический период трехлетних боев. Но позвольте мне не быть таким оптимистом и показать вам, что-то напряжение и та обязанность, которая должна лечь на весь народ, а также на вас, может быть, гораздо более серьезна.

Кризис, в который мы вступаем, а может быть, уже вступили, этот кризис переживается не только Россией. Нет, вся Европа захлебывается в крови, которая проливается щедро, огромною рекой третий год. Запасы человеческих сил, запасы имущественные, богатство стран европейских расточаются и уже расточились (голос справа: «Умственные запасы расточились»).

Военный кризис вступил в свою последнюю фазу решительного столкновения, и попытками, которые делает и будет делать демократия всей Европы, оставшаяся трезвой и не поддавшаяся кровавому урагану, она бессильна остановить этот вихрь, в который с безумством бросились все правящие классы Европы.

Но, гг., этот кризис, этот последний акт, в который вступает кровавая трагедия, исход этого акта еще не предрешен. Силы истощаются, но истощаются у всех, и прежде чем быть уверенным в исходе и думать, что мы можем без конца, беспредельно продолжать расточать народную кровь, народное имущество, вы должны, гг., более глубоко и с большим сознанием вашей политической, я бы сказал, человеческой ответственности взглянуть в глубину вашей политической совести.

Вы должны спросить себя, что за эти три года вы, беспрестанно провозглашающие с этой кафедры «победу во что бы то ни стало» и торжество России во что бы то ни стало, вы, призывавшие всех к единению и союзу всех живых сил страны, с какими результатами и с чем идете вы на этот последний суд истории, на эту последнюю, открывающуюся перед нами весеннюю и летнюю кампании, когда новые и небывалые до сих пор еще потоки крови прольются по всей Европе?!

Можете ли вы, гг., держа в руках судьбы своей страны и отвечая за эту кровь, которая прольется, можете ли вы сказать, что вы сделали все, что вы напрягли не только энтузиазм и пафос слов, с этой кафедры, но что вы проявили также и все напряжение политического действия, политической воли? Сумели ли вы, сознавая вашу ответственность, взять на себя личный риск в борьбе с той старой системой, которая губит страну?

Милюков. Мы сделали больше, чем вы.

Керенский. Я, гг., говорю не для того, чтобы вступать в прения и в полемику. Я признаю также открыто, — потому что момент слишком ответственный и мы должны говорить только правду, — я признаю, гг., что и мы, представители демократии, не всегда смогли выполнить до конца наш долг, не всегда были на высоте понимания наших исторических задач, которые стояли перед нами. Я не хочу вступать в споры и в партийную борьбу.

Я хочу, гг., чтобы эта наша сессия и эти дни прошли бы при полном сознании величайших страданий и величайшей ответственности, которая скоро падет на нас, на всех, без различия наших политических убеждений.

Я бы хотел, чтобы в этот последний момент перед великими событиями лета мы до конца посмотрели на свое ближайшее будущее и в последний бы раз спросили себя, можем ли мы действительно что-нибудь сделать, чтобы не в Константинополь прийти, чтобы не делить Европу по карте, проектируемой досужим мечтателем, а чтобы спасти народное достояние прошлого, которое попало в наши руки?!

Посмотрим же, гг., с каким багажом, с какими итогами мы приходим на этот исторический суд. Если нам говорят, что у наших врагов все больше и больше падает настроение, что наш враг истощается, наш долг и наша обязанность сказать, что и мы, Россия, мы истощаемся и настроение наших народных масс падает в бесконечной прогрессии.

Если вы забудете, что сидите в этих стенах Таврического дворца, куда чрезвычайно плохо доходят подлинные звуки жизни, куда боль и страдание народа достигают в отраженном и изломанном свете; если вы вспомните подлинную жизнь, если вы посмотрите на то, что окружало вас две недели назад, когда вы еще хотели ехать сюда, вы поймете, гг., что страна находится уже в хаосе, что мы переживаем небывалую в исторические времена, в жизни нашей родины смуту, смуту, перед которой время 1613 года кажется детскими сказками!

Вы вспомните, гг., что этот хаос охватил не только политическое сознание, не только распылил власть, не только распылил партийные организации и силу политического сознания масс, но он превратил в хаос экономическую жизнь страны; он разрушил самые основы социальной и экономической жизни государства, он дошел до того, гг., что не так давно из Петербурга одно из министерств, посылая уголь со своим агентом в соседний губернский город, снабдило этот поезд вооруженной стражей для того, чтобы эта стража не допускала, чтобы другая власть по пути конфисковала этот уголь и захватила в свои руки.

Мы дошли уже до первобытного состояния, когда каждый захваченное им количество экономических, элементарных благ отстаивает всеми доступными ему средствами, вступает в смертный бой со своим соседом. Перед нами, гг., та самая картина, которую переживала Франция во время Великой революции. Повторение истории с Сенскими продовольственными транспортами, когда продукты, которые высылались в Париж, охранялись также вооруженной силой от нападения провинциальных властей.

Налицо эта картина полного распада, полного развала всей старой конструкции государства, всей той пирамиды, которая венчалась наверху безответственной властью, которая подпиралась снизу потом и кровью неорганизованного и брошенного в рабство народа и которая теперь, перед историческими испытаниями, оказалась ничтожной для того, чтобы защитить (не только строить завоевательные великие планы новых Европ) свое старое государство.

Гг., этот хаос налицо перед вами, и я спрашиваю вас: есть ли у нас сознание и чувство политической ответственности в этот исторический момент подчинить свои личные, классовые, социальные интересы единству, единым интересам государства?! Я вам скажу, этого сознания у вас еще нет.

Но посмотрите, гг., на этот хаос, посмотрите, что делала власть. Нам говорят: «Правительство виновато», правительственные люди, которые, как «тени», приходят и уходят (указывая на места правительства) с этих мест. Но поставили ли вы себе вопрос, наконец, во всю ширь и всю глубину, кто же те, кто приводит сюда эти тени?!

Разве отвечают эти марионетки, которые приходят сюда для того, чтобы уйти? Где эта реальная власть, где эти люди, фактически ведущие нас к гибели? Вы нашли их, вы сказали отсюда открыто и прямо: «Не в вас, маленькие людишки, которые свои личные интересы даже в такой исторический момент жизни предпочитаете интересам государства, ответ не в вас, а в ваших хозяевах!». Хозяина нужно найти! Где он, который приводит сюда этих людей?

И если вы вспомните историю власти за эти три года, вы вспомните, гг., как много здесь говорилось о «темных силах»; и эти разговоры о темных силах создали союз юных, наивных мечтателей с политическими авантюристами, и этой темной силы, этого Распутина, не стало.

Что же, мы вступили в новую эпоху русской жизни?

Что же оказалось? В России было «Распутинское самодержавие», которое исчезло, а исчезла система?

Нет, она целиком осталась, сюда они прислали новых Распутиных, и они будут иметь их бесконечное количество; Распутина сменит Протопопов, Протопопова — Риттих.

Но вы, когда говорили о темных силах, вы не вводили в заблуждение, вы не вели народ окольными путями, вы не отводили ответственности тех, кто должен отвечать, на бессильных ничтожных людей, этих людей, которые были послушной игрушкой и погибли, платя своей кровью за чужие грехи?!

Я, господа, свободно могу говорить по этому вопросу, потому что вы знаете, я по политическим своим личным убеждениям разделяю мнение партии, которая на своем знамени ставила открыто возможность террора, возможность вооруженной борьбы с отдельными представителями власти, к партии, которая открыто признавала необходимость тиранов убивать. Мы были последователями тех людей…

Председательствующий. Член думы Керенский, я прошу изложением программы вашей партии не давать основания утверждать, что в Государственной думе может раздаваться приглашение к чему-либо подобному тому, о чем вы говорите.

Керенский. Я говорю о том, что делал в классические времена гражданин Брут, но вместе с тем отрицаю вот эти способы затемнения человеческого сознания и направления негодования народа по адресу ничтожных и ни в чем не повинных людей.

Так вот, правительство в продолжение трех лет управляло Россией во время войны, и скажите мне: сменялись люди, но система не оставалась ли та же? В начале войны вы говорили о Сухомлинове, говорили о Маклакове и Щегловитове.

Но разве сегодня этот величайший анархист правосудия, этот величайший разрушитель представления о праве и справедливости в России, этот представитель своего собственного щегловитовского суда, разве теперь он не возвышен?

Председательствующий. (И.В. Некрасов). Член Государственной думы Керенский, я приглашаю вас не касаться председателя другой законодательной палаты.

Керенский. Но я, гг., не касаясь его, напомню вам, что, по мнению самого министра внутренних дел, теперь сидящего здесь, пять наших товарищей социал-демократических депутатов безвинно, по ошибке или по сознательному действию суда, брошены в Сибирь во время министерства Щегловитова.

Новицкий. А я бы вас безошибочно бросил (слева шум).

Керенский. Но если тогда был Сухомлинов, которого вы называете «изменником и предателем», то теперь, гг., был Трепов, был недавно Штюрмер, есть Риттих, Протопопов, есть Шаховской, я вам скажу, гг., не вдаваясь в субъективные намерения и мотивы их деятельности, я утверждаю, что работа, которую совершили в последний год Трепов, Шаховской и Риттих, своими результатами значительно превосходит то, что сделал Сухомлинов.

Сухомлинов разрушил временно внешний оборонительный аппарат государства. Эти министры разрушили организацию хозяйственную страны, они лишили возможности бросить армии и бросить народу ту материальную и экономическую мощь страны, которая должна быть в величайшем напряжении в этот момент (голоса слева: «Верно»).

Гг., во Франции существовал один социалист, очень крайний, назывался он Эрве. До войны он проповедовал самые крайние идеи антимилитаризма. Он говорил, что если начнется война, то пролетарии всех воюющих стран должны принять немедленно все меры для того, чтобы разрушить фактическую возможность ведения войны.

Он пропагандировал так называемый генеральный саботаж и генеральную стачку: прекращение движения транспорта, путей сообщения, уничтожение продовольственных складов, разрушение магазинов и т. д., и т. д.

Когда началась война, этот Густав Эрве свою газету «La guerre sociale «превратил в газету «La Victorie «! Но если вы посмотрите на Европу, не найдете ли вы государство, где практически этот эрвизм, это разрушение всех основ экономической и государственной жизни на практике применяются? (Голоса слева: «Правильно».)

Если вы посмотрите вокруг себя, то вы увидите, вот это (указывая на места правительства), практические эрвисты, вот люди (голоса слева: «Верно, браво»; рукоплескания слева и в центре)… вот, гг., люди, которые поставили себе чрезвычайно простые три задачи: разрушить организацию мысли и действия, разрушить пути сообщения и разрушить продовольствие страны.

Они распределили между собой задачи. Г. Протопопов разрушает организацию общественной мысли и общественной воли. Он горячо борется с печатью, которую привел в абсолютно безгласное состояние, уничтожил этот нерв, который создает единство и возможность обмена мнений в стране.

Он разрушает все общественные организации беспощадно, он нападает не только на кооперативы, не только на рабочие союзы, он уничтожает всякую общественность. Все для него неприемлемо, все для него вредно, все для него опасно.

И если вы посмотрите на эту кипу телеграмм, которую мы получаем от всех кооперативов, если вы увидите это население Сибири, которое состоит из деятелей рабочего профессионального движения, если вы посмотрите на то отчаяние, ненависть и возмущение, которые царствуют в низах, вы поймете, что этот очередной ставленник власти, для этой задачи поставленный, великолепно выполняет свою роль! (Голоса слева: «Правильно».)

А эта картина прекращающегося движения железных дорог, эта картина замерзающих от холода огромных центров городских в России, это прекращение физического обмена веществ в государстве!

Что гг. Шаховской и Трепов, которые недавно еще имели у нас чрезвычайно милый прием, что же, они напрасно сидели? Не они ли привели к этому краху транспорта, к этому исчезновению топлива, к этому уничтожению металлов, к этому разрушению производительной, промышленной, заводской и транспортной жизни страны?! Они великолепно исполнили эту вторую задачу, поставленную Густавом Эрве: они разрушили пути сообщения!

А г. Риттих, этот первый ученик г. Столыпина и «объединенного дворянства», который свою школу прошел на разрушении сельскохозяйственной общины, который тогда делал свою карьеру на ставке на «сильных мужиков», он теперь, в величайший момент напряжения всех живых сил, когда даже Павел Николаевич Милюков сегодня нам говорит, что «спасти государство может только демократия», этот г. Риттих, он попытался теперь заменить всякую систему продовольственной жизни в государстве возвращением к игре на экономических и социальных интересах той же самой аграрной группы, того же самого поместного дворянства, с которым он так великолепно проделал подготовительную к войне кампанию, когда Столыпин, разрушив деревенский мир, уничтожил крестьянскую общину насильственным экспроприаторским путем (голоса слева и в центре: «Правильно»).

Вот этот господин, которого здесь в думе многие называют «гениальным» человеком, который нужен и который наконец пришел в Россию. И поэтому не так безобидна его ссылка, гг., что, когда он объезжал Россию, он в беседе с земскими деятелями 24 производящих губерний вошел в полное согласие о гибельности твердых цен и именно в этих губернских собраниях он увидел этот «патриотический подъем», который загорелся в стране, когда появился на кафедре Риттих. «Патриотический подъем» потому, что люди узнали друг друга, сошлись старые соратники.

Патриотизм был в губернских собраниях, где нет крестьян. А вы посмотрите, как ответили волости. Умолчал отсюда г. Риттих, что симбирскому губернатору послана телеграмма о том, что в случае продолжения бойкота волостями разверстки, будет применена воинская сила, путь военной реквизиции. Он об этом вам не сказал!

А результаты налицо. Гг., Эрве не догадался об одном. Очень трудно иметь дело с массами. Гораздо лучше, когда эту теорию заимствовали для исполнения на практике люди, захватившие аппарат власти в государстве. Они не только разрушают устои экономической, финансовой и политической жизни страны, но ведь в их руках аппарат власти, в их руках возможность бороться со всеми врагами, которые идут против их системы практического эрвизма.

И вот мы видим картину, гг., когда кабинет Риттиха, Протопопова и Голицына предает суду группу военно-промышленного комитета, тех рабочих, которые объявлены особым официальным сообщением особо преступной группой, поставившей своею целью… и т. д.

Здесь даже грамоту не сумели соблюсти и объявили, что эти люди стремились к какой-то «социал-демократической» республике. Ведь это же невежество, гг. Такой социал-демократической республики не существует. Никто к ней не стремится. Стремятся к республике, если хотят ее. Стремятся к народоправству…

Но я спрашиваю вас, разве имеет право власть заранее, до судебного следствия, до собирания материалов судебным следователем, в официальном сообщении, идущем от центральных властей, предуказывать путь, по которому должен пойти суд?!

Это предуказание было сделано тогда, когда были арестованы пять социал-демократических депутатов; суд исполнил волю министерства внутренних дел — он осудил невинных людей.

Этот опыт понравился, и теперь, арестуя новую группу рабочих, диаметрально противоположным образом настроенную, чем та «пятерка», прибегают к тому же методу борьбы — так же предуказывают судебной власти путь, по которому она должна пойти.

Приговор для нас ясен. Этот обман через судебное ведомство и власть будет совершен, но эта анархия, это разрушение правосудия в стране, вы думаете, укрепляет наше государственное и национальное бытие?

Вы думаете, что оно создает новые источники энтузиазма, новые источники порывов идти за вами — думским большинством, провозглашающим утопические лозунги о Константинополе, Чехии и т. д.

Нет, гг., эта анархическая работа, производимая властью, дает свои результаты. Я думаю, что в значительной степени пропущены уже сроки, чтобы сковать из нашей страны организм (шум слава)…

Председательствующий. Член Государственной думы Тройский, ваш обмен мнений с соседями ясно слышен мне.

Керенский. …который был бы способен совершить героические подвиги в Европе.

Гг., я отнюдь не хочу свести эту деятельность кабинета к злоумышленной воле отдельных людей. Я, гг., думаю, что это была величайшая ошибка — стремление везде и всюду искать изменников, искать каких-то немецких агентов, свергать отдельных Штюрмеров или Распутиных под влиянием легенды о «темных силах», легенды об изменниках, о немецком влиянии.

У нас, гг., есть гораздо более опасный враг, чем немецкие влияния, чем предательство и измена отдельных лиц. Это — система (голоса: «Верно»): это система безответственного деспотизма, система средневекового представления о государстве, не как об европейском современном государстве, а как о вотчине, где есть господин и холопы (голоса: «Верно»; рукоплескания слева).

Так вот, господа, вы провозгласили здесь устами депутата Маклакова, весьма категорически сказавшего отсюда: «Настало время решительно сказать: или мы, или вы!» Да кто же эти «вы»?!

Что это — Протопоповы, Распутины? Эти сегодняшние очередные фигуранты? Или наконец вы поняли, где корень зла, вы поняли наконец, что корень зла — это личный режим, это сконцентрирование вокруг фигуры власти всех подонков общественности, которые не управляют государством, которые не руководствуются интересами государства, которые льстят, восхваляя личные качества человека, заискивают и получают свои личные выгоды и делают свои личные карьеры? (Рукоплескания слева и в центре; голоса справа.)

И вот я и спрошу вас, гг. члены Государственной думы (а вместе с вами — и ту общественность, которую вы представляете): что же, наконец, эти три года войны привели вас к тому основному убеждению, которое, и только оно одно, можете вас соединить с нами, представителями демократии?!

Поняли ли вы, что исторической задачей русского народа в настоящий момент является задача уничтожения средневекового режима немедленно во что бы то ни стало, героическими личными жертвами тех людей, которые это исповедуют и которые этого хотят? Как сочетать это ваше убеждение, если оно есть, с тем, что отсюда подчеркивается, что вы хотите бороться только «законными средствами»?!

Милюков. Это дума.

Керенский. Как можно законными средствами бороться с тем, кто сам закон превратил в орудие издевательства над народом? Как можно прикрывать свое бездействие выполнением закона, когда ваши враги не прикрываются законом, а, открыто насмехаясь над всей страной, издаваясь над нами, каждый день нарушают закон? С нарушителями закона есть только один путь физического их устранения (голоса слева: «Верно»; рукоплескания слева; шум справа).

Председательствующий. Член Государственной думы Керенский, я призываю вас к порядку и предупреждаю, что при повторении чего-нибудь подобного я вынужден буду лишить вас слова.

Керенский. Господа, поэтому, если у вас нет этой воли к действиям, говорю я, то тогда не нужно говорить слишком тяжких по их последствиям слов. Вы, ставя эти диагнозы болезни страны, указывая на источники этой болезни, вы считаете, что ваше дело исполнено, когда вы сказали эти слова отсюда (указывая на кафедру).

Но ведь есть же, гг., наивные массы, которые эти слова о положении государства воспринимают серьезно и которые на действия одной стороны хотят ответить солидарным действием другой, которые в своих наивных заблуждениях хотят вам, большинству Государственной думы, оказать поддержку!

А когда эта поддержка готова вылиться в грандиозных размерах, в грандиозных движениях этих масс, которые неспособны только говорить, они способны только делать, вы первые вашим «благоразумным» словом уничтожаете этот порыв, этот энтузиазм, этот пафос масс, вы разрушаете эту цельность, эту твердость настроения.

И новый этап разрушительный, новый этап анархии мысли в демобилизации государства с новыми силами захватывает всю Россию. Вы любите всегда теперь быть в союзе, в согласии с нашими союзниками.

А не вспомните ли, наконец, слова одного английского политического деятеля, сказанные еще до французской революции: «Человеческий род гораздо меньше страдал от духа мятежа, чем от бесконечного терпения, с которыми народы выносили бремя дурного управления!»

Вот если вы установите результаты, которых достигла власть в расстройстве организации снабжения продовольствием, в транспорте и т. д., то я спрошу вас, гг. члены Государственной думы, какая забастовка рабочих, какое движение сегодня, два-три дня продолжающееся, масс может заменить этот длительный, систематический, планомерно по всей стране проводимый план развинчивания всех гаек на шпалах железных дорог, опустошения всех продовольственных магазинов, со дня на день происходящее сокращение подвоза необходимого провианта к армии, что может заменить?! Разве можно сравнить вот эти два явления по их последствиям?

Я вам говорю, что ваши слова о том, что нужно спокойствие до конца, это — наивные слова людей, не продумавших проблему до конца, или это только способ уклониться от действительной борьбы, только способ остаться спокойно на своих теплых креслах, оставляя для себя возможность и в ту и в другую сторону, по мере развития событий, прикрепить свой корабль, но тогда, когда дело будет уже сделано.

Подумайте, господа, подумайте над этой картиной неимоверного разрушения государства, и не придете ли вы со мною к одному выводу, что иногда гангренозного больного, иногда больного, который умрет через две недели, нужно, как меня недавно, вылечить хирургическим лечением немедленно, и тогда он воскреснет! с новыми силами к новой жизни (рукоплескания слева).

Но вы, гг., вы не только не хотите, вы не можете разорвать со старой властью до конца, не можете потому, — о чем я уже говорил, — потому что вы до сих пор не хотите подчинить ваших экономических социальных интересов, интересов одной группы населения интересам всего целого.

Вы не хотите признать то, о чем говорил и Павел Николаевич Милюков; вы не хотите признать в полной мере необходимости и неизбежности подчинения всех экономических интересов, социальных интересов в стране интересам большинства.

Вы не хотите признать, что в этом подчинении пример и величайшую тяжесть должны взять на себя те, кто много имеет, те, которые не могут дойти, которым еще далеко идти до того состояния, когда люди голодают.

Посмотрите на практику правящих классов в Англии и даже в Германии. Там у них это политическое и гражданское сознание было налицо, там они не словесно, они своими делами, своей новой программой управления пошли навстречу меньшинству в парламенте, но большинству в стране.

Они пошли навстречу трудящимся массам, они отказались от многих своих выгодных положений, выгодных привилегий. Они не ухватились за министра земледелия, который сейчас разрушает во имя ваших интересов интересы государства.

Они вместе с Бетман-Гольвегом — в Германии постепенно отходили от гг. аграриев, вроде наших крайних правых и националистов, отходили к Шейдеману, к большинству социал-демократической партии. Никаких действий. Никаких соглашений однобоких не бывает.

Прежде чем искать путей к единству всех живых сил страны, почувствуйте в себе сознание и ответственность, необходимость отказа от своих социальных привилегий.

Но вы этого не сделаете, вы этого никогда не сделаете, потому что и для вас, судя по отсутствию активности, по отсутствию напряженности, для вас вовсе не так дороги те интересы, в святости которых вы клянетесь!

Недавно был здесь один англичанин и, говорят, имел интересную беседу с одним из членов Государственной думы. Он недоумевал, как может оставаться бездейственной и спокойной страна, когда речь идет о будущем государства, когда государство гибнет. И он говорил: но если бы у нас шла речь об Англии, мы ни перед чем бы не остановились.

И эта связь, гг., связь ваших социальных интересов с политикой вот этих (указывая на места правительства) людей, которые хотят в своей разрушительной политике для государства опереться на те интересы, которые заставляют земельных собственников страны идти по линии экономического анархизма, требуют от них во что бы то ни стало сохранения основ и опор своего существования.

Но, кроме этого, гг., вас объединяет еще одна идея, это идея империалистического захвата. Вы одинаково с властью «мегаломаны», строите какие-то утопии, стремитесь к каким-то небывалым целям, которых еще никогда не достигала Россия, не сообразуясь в вашей деятельности, в вашей декламации в области войны, с тем реальным положением, в котором находится государство.

Гг., и здесь я должен категорически заявить, что в этом отношении задачи, поставленные теперь якобы обществом русским, предвиделись той правящей группой, которая составляла раньше единое целое. В моих руках есть записка, в очень малом количестве экземпляров напечатанная в 1913 году, исходившая отчасти с правящих, отчасти с этих скамей, со скамей националистов, где в 1913 году все цели войны, которые теперь провозглашаются оппозицией, были предусмотрены и в исполнение подготовки которых предлагалось военному министерству заранее разработать большую военную программу.

Степанов. Они плохо разработали.

Керенский. Это другой вопрос, но я хочу только сказать, что это несоответствие реального положения в стране с этими фантастическими планами на ближайшее будущее встречает и встретит самый решительный, самый категорический протест и действенный протест со стороны подлинной массы русского населения (голос справа: «Ничего подобного»).

Я категорически, гг., заявляю вам и заявляю не только вам, но и тому международному общественному мнению, которое слышало ваш ответ на ноту Вильсона, что мы, демократическая Россия, совершенно не согласны и протестуем против того содержания и того тона, который был принят в этом ответе.

Мы признаем, что в настоящий момент, после трехлетней войны, трехлетнего состязания народов, когда истощены запасы людских и материальных богатств стран, настал момент (шум слева, не слышно)…

Председательствующий. Призываю вас к порядку, член Государственной думы Родичев.

Керенский. …настал момент для ликвидации, для подготовки в общественном сознании ликвидации этого европейского конфликта. И мы полагаем, что этот конфликт должен быть ликвидирован…

Новицкий. Ты помощник Вильгельма…

Председательствующий. Член Государственной думы Новицкий, призываю вас к порядку.

Керенский. …на началах права на самоопределение всех национальностей. Мы считаем, что все правительства должны отказаться одинаково от всяких завоевательных империалистических задач, и мы думаем, что демократия обязана потребовать, чтобы как можно скорее, в ближайший срок были формулированы и русской властью не утопические требования, неисполнимые в действительности, а те минимальные требования, на основании которых, не подвергая опасности интересы страны, могло бы быть произведено заключение мира.

Степанов. Говорите от себя.

Председательствующий. Прошу не перебивать оратора.

Керенский. Ваша утопическая программа войны напоминает мне те знамена, которые в 1905 году наиболее наивные из политических мечтателей поднимали на улицах Петрограда. Они на красных знаменах писали черными буквами: да здравствует анархическая республика. Это была величайшая утопия, которую знало демократическое движение! И вы, господа, сейчас просто ищете какого-нибудь забвения, какого-нибудь одурманивающего средства от ужасной действительности, вас окружающей, и от бессилия, которое вы чувствуете в себе, и вы туманите свое воображение этими красивыми, в стиле старых империй, лозунгами, но вы не чувствуете, где же у вас почва под ногами.

Вот здесь говорят, что мы говорим не от имени демократической России. Может быть. Но и вы не говорите от имени России, и прежде чем говорить от имени страны, создайте условия, когда общественное мнение России могло бы высказаться, ну, хотя бы с той же свободой, как оно высказывается в Германии и Англии.

Дайте широким массам народа сорганизоваться, обсудить задачи войны и сказать их цели, а до этого времени не выкидывайте раздражающих знамен, идите по линии единения, а не по линии разъединения, не создавайте лозунгов, которые неприемлемы для широких масс. Я утверждаю (шум)…

Председательствующий. Член Государственной думы Герасимов, призываю вас к порядку.

Керенский. Я утверждаю, гг., что это провозглашение безграничных завоевательных тенденций, которые охватили правящие круги России, не встречало и не может встретить поддержки.

Шингарев. И верно.

Керенский. Вы можете кричать мне, вы можете, как правые в настоящей момент и как правительство, шикать и кричать «неверно», «вы говорите не от имени народа», но, если я сейчас, по вашему мнению, говорю не от имени народа, то какой же вес ваши мнения представляют для (указывая на места правительства) них. Разве они не знают, кто и в каком отношении находится к тем или другим классам народа.

Ведь если вы нам говорите, что мы постоянно нападаем на думу и готовим удобную почву для дезорганизующей работы власти, то если вы, представители оппозиции, такие же, как и мы (более умеренные или более левые), кричите, когда мы говорим наши убеждения, которые мы черпает из источников народной жизни, добросовестно и считаем нужным передать их Государственной думе, вы кричите: вы не представляете мнение народа, — так вы применяете методы той же самой власти.

Вы не хотите слышать никого, кроме себя. А вы должны услышать, потому что, если вы не услышите предостерегающих голосов людей, которые в продолжение трех лет вели ту политику, которая давала вместе со многими возможностями и те, которые сейчас имеются между нами, вы, гг., встретитесь не с предупреждением, вы встретитесь с фактами.

Посмотрите на эти зарницы, которые начинают полосовать там и здесь небосклон Российской империи!

Посмотрите, ведь это энергия власти, она не остается бесплодной. Она распространяет этот развал, этот распад в массах. Она и там выдвигает интересы частные, интересы личные над интересами государства.

И горе вам, горе всем нам, если мы не сумеем вовремя понять, что не на словах, а на деле нужно попытаться войти в контакт или, по крайней мере, не вооружать против себя демократии.

Я, гг., не возражаю, когда некоторые люди (указывая вправо) отсюда, которые могли бы после некоторых событий особенно молчать, выступают и лягают отсюда рабочее движение.

Но я вам говорю: будьте осторожны с народной душой, не бросайте в нее упреков в измене, предательстве, в руководительстве иностранными агентами.

Она живет такой же жизнью, как вы, она так же, как вы, безропотно и бестрепетно кладет свою голову там, на границах Запада и Востока. Она бестрепетно переносит жесточайшие лишения, которых вы не знаете.

Она хочет сказать свое слово, она хочет сказать свое слово в момент, когда решается ее будущее. Она хочет быть гражданином. Она хочет сказать: я так хочу! Вместе с вами она пойдет, если вы поймете народную душу.

И дайте нам хотя бы фиктивное право здесь напоминать вам о том, чем страдает, что думает, над чем болеет эта народная масса без ружья и под ружьем.

Оставьте, по крайней мере, нам возможность говорить это, не подвергаясь недостойным инсинуациям и выходкам со стороны тех, которые слишком рано стали делить шкуру еще не убитого медведя!

(Продолжительные рукоплескания слева и в левой части центра.)

Источник: Избранные выступления депутатов Государственной Думы с 1906 года до наших дней / Под общей ред. С. Е. Нарышкина. М., 2013, с. 122−128.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

5 + 4 =

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: