Присягнувшие тьме. Волчата на охоте (часть 2)

Летом 1938 года пятнадцатилетний Володя Винничевский, житель Свердловска, вышел на охоту. Его третьей добычей стала четырехлетняя Герта Грибанова. В те времена о серийных убийцах и сексуальных маньяках не знали, поэтому о безопасности детей особо не задумывались. Этим и воспользовался волчонок, растянув свою охоту на два года. А спустя двадцать шесть лет за добычей отправился пятнадцатилетний житель Ленинграда Аркаша Нейланд. Мотивы, как и методы у малолетних преступников были разными, а вот итог один: их приговорили к высшей мере наказания. Не спас и юный возраст.

Присягнувшие тьме. Волчата на охоте (часть 2)

Трудный подросток

С самого начала все было против Аркаши. Ему повезло лишь в одном — он родился в Ленинграде. Произошло это событие двадцать восьмого января 1949 года. Но на этом лимит везения был исчерпан. Мальчишка рос в большой, но неблагополучной семье. Его отец работал слесарем, мать — санитаркой. Денег в семье постоянно не хватало. И не то чтобы родители мало зарабатывали — доход был обычным для того времени — просто все «лишние» средства они спускал на алкоголь. За малейшую провинность (а иногда и просто так из-за «настроения») родственники били мальчишку, «забывали» его кормить. В общем, Аркаша рос, словно затравленный волчонок, испытывая священную ненависть ко всем. Особенно его раздражали дети из благополучных семей. Все это привело к тому, что Аркаша начал то и дело убегать из дома и заниматься бродяжничеством. Милиционеры его, конечно, находили и возвращали домой, но история повторялась раз за разом. Стоило отцу или матери поднять руку на сына, как тот сбегал. Жизнь на улице требовала средств к существованию, поэтому Нейланд сызмальства промышлял мелким воровством. По его собственному признанию, он уже в семь лет встал на учет в детской комнате милиции.

До двенадцати лет Аркаша кое-как проскрипел в обычной школе. Но затем его исключили. Несмотря на постоянную воспитательную работу учителей, мальчишка становился все озлобленней. Справиться с ним было нереально. Он воровал у одноклассников и других учеников школы, часто ввязывался в драки, не учился. Поэтому его определили в интернат для трудных подростков. Но и здесь Аркадий надолго не задержался. Он продолжал промышлять воровством, часто дрался, неуважительно относился к учителям, сбегал. Однажды Нейланд уехал в Москву, надеясь там начать новую жизнь. Но милиционеры вернули его домой. Затем его пристроили на «Ленпищмаш». Конечно, работа у него была тяжелая, но ему платили вполне приличные деньги. Но… очередным шансом на законопослушную жизнь Нейланд не воспользовался. Он вновь начал воровать, драться (с коллегами и начальством) и прогуливать смены. За это время список его «дел» пополнился нападением на девушек и случайных встречных на улице мужчин (угрожая им кастетом, подросток требовал деньги и ценные вещи), несколько раз «выносил» квартиры. Но… до суда Нейланд так и не добрался. Его спасало одно — несовершеннолетие. Своим возрастом он постоянно прикрывался, нагло утверждая стражам порядка, что они «ему ничего не сделают».

В конце января 1964 года Аркадий сделал окончательный выбор насчет своего будущего. Он бросил работу, совершил очередную кражу и попался милиционерам. Но на сей раз подросток не стал ждать. Рассудил он вполне логично: все равно же отпустят, чего сидеть? Поэтому сбежал из-под стражи, находясь в полной уверенности, что и на сей раз все обойдется. Оказавшись на свободе, Нейланд начал продумывать «страшное убийство», чтобы «отомстить». Правда, кому именно — непонятно. Но для подростка это не играло роли. Аркадий задумал убийство богатого человека, чтобы разжиться деньгами и уехать в Сухуми. И уже там «начать новую жизнь».

Вскоре Нейланд вернулся домой. Встреча с родственниками завершилась руганью и рукоприкладством. Поэтому Аркадий, прихватив туристический топорик, навсегда ушел из родительской квартиры.

А спустя пару дней — двадцать седьмого января — Нейланд испачкал руки кровью двоих человек. Вот отрывок из книги «Уголовный розыск. Петроград — Ленинград — Петербург»: «27 января 1964 года у ленинградцев было праздничное настроение — отмечалась двадцатая годовщина снятия блокады. Однако многим пожарным, находившимся в тот день на дежурстве, было не до праздника — как и в будние дни, то здесь, то там вспыхивали пожары, и их надо было тушить. Лезть через окна, ломать, если нужно, двери, выводить ослепших от дыма людей, кому-то вызывать «скорую». Но это были трудности из разряда привычных. А вот к тому, с чем пришлось столкнуться боевому расчету, выехавшему в 12.45 на тушение 9 квартиры дома № 3 по улице Сестрорецкой, нормальный человек привыкнуть, наверное, не сможет никогда… Двери оказались заперты, и пожарным пришлось забираться на балкон, а оттуда по раздвижной лестнице в квартиру. Огонь к тому моменту уже успел охватить комнату, но сбить его удалось довольно быстро. А потом командир расчета приказал осмотреть другие помещения — вдруг там остались люди. Пригибаясь пониже к полу — там дым пореже и лучше видно,— двое пожарных двинулись в другую комнату, но через минуту выскочили оттуда как ошпаренные: — Там двое мертвых: женщина и ребенок.— Задохнулись?— Нет, там лужи крови…»

Преступление Нейланда

Вскоре на место преступления прибыла большая часть сотрудников «убойного» отдела во главе с Вячеславом Зиминым. Когда милиционеры поднялись в квартиру, то увидели, как пожарные занимались своей рутинной работой: заливали оставшиеся очаги пламени, вытаскивали обгоревшую мебель на балкон. И, несмотря на пожар, нужно отдать должное огнеборцам — они с максимальной осторожностью работали в квартире. Один из пожарных сообщил, что на кухне был включен газ, поэтому вентиль перекрыли, чтобы не произошел взрыв. А возгорание началось на деревянном полу из-за поджога.

Присягнувшие тьме. Волчата на охоте (часть 2)

Благодаря оперативной работе пожарных, комната, где было совершено преступление, оказалась практически не тронута, огонь успели вовремя потушить (такой расторопности преступник явно не ожидал). Вот как было описано место преступления в «Уголовном розыске. Петроград — Ленинград — Петербург»: «Но беспорядок был страшный: ящики выдвинуты, вещи разбросаны, мебель перевернута. И всюду кровь, кровь, кровь… На полу, кровати, кресле, входной двери… Кровь и на лице женщины, лежащей у пианино, рядом маленький детский башмачок, чуть дальше — трупик маленького мальчика с глубокой раной на лбу. Увы, как ни старались огнеборцы ничего не трогать, но пожар и процесс его тушения не лучшее подспорье в работе криминалистов. И первый след, который мог бы вывести на убийц домохозяйки Ларисы Купреевой и ее 2,5-летнего сынишки Георгия — а это был отпечаток ладони на боковой поверхности пианино, не принадлежащий ни убитым, ни мужу Ларисы, ни их друзьям и знакомым, ни пожарным,— был обнаружен только 29 января».

Орудие преступления — тот самый туристический топорик — оперативники вскоре обнаружили. Причем стражам порядка пришлось практически полностью разобрать обгоревший хлам на балконе. На полу, под всей этой кучей, и был найден почерневший топорик без рукоятки (она, конечно, сгорела). Экспертам потребовалось сделать порядка двух сотен экспериментальных ударов, постоянно меняя угол и силу удара, чтобы понять, является ли этот топор орудием убийства. Причем опыты с ударами ставили на мыле, пластилине, дереве и воске. В конце концов, следы на голове жертвы и на образце совпали.

В этот же день милиционеры допросили мужа покойной Ларисы. Он рассказал, что жили они скромно, на одну его небольшую зарплату. Лариса являлась домохозяйкой и занималась воспитанием ребенка. Ничего и никого подозрительного в последнее время он не замечал и не мог понять, ради чего стоило убивать его жену и ребенка. Следователи выяснили, что женщина сама впустила преступника в дом, поскольку следы взлома на дверном замке отсутствовали. Купреев после осмотра сообщил, что из квартиры было похищено пятьдесят семь рублей, пачка облигаций, фотоаппарат, а также фрукты из холодильника.

Милиционеры в первую очередь «перекрыли каналы сбыта, притоны, начали работу с ранее судимыми за убийства и ограбления, профессиональными домушниками, которые могли действовать по наводке знакомых, с первым мужем убитой и его знакомыми». И вскоре Аркадий Нейланд являлся чуть ли не главным подозреваемым в двойном убийстве. Причем выйти на него удалось благодаря глупости самого подростка. При опросе жителей подъезда выяснилось, что несколько человек слышали крики, доносившиеся из квартиры. А дворничиха вспомнила, что на лестничной площадке возле двери встретила высокого подростка с отталкивающей внешностью. Причем эта встреча произошла в период с десяти до одиннадцати часов, то есть, когда и произошло убийство.

Дальше — дело техники. Так в «Уголовном розыске. Петроград — Ленинград — Петербург» описывается Нейланд: «Пробив сообщенные приметы по картотекам ранее судимых и находящихся на учете в милиции, оперативники вышли на некоего Аркадия Нейланда, который к своим пятнадцати годам имел уже достаточно богатый послужной список. О нем было известно следующее. Аркадий — младший в большой семье: родители, сестра, братья и жена одного из них. Проживал в Ждановском районе. С детства был предоставлен самому себе. Уже после 5-го класса был исключен из школы. Вот какую характеристику ему дали в школе-интернате № 67 города Пушкина: «…показал себя как плохо обучаемый ученик, хотя был не глупым и способным ребенком… часто прогуливал. Учащиеся не любили его и избивали. Он не раз был уличен в кражах у учеников интерната денег и вещей». Проводились неоднократные собрания, но Нейланд свое поведение не изменил, и родителям было рекомендовано забрать его из интерната. Кормить развитого не по годам нахлебника родители не желали, и в 1962 году тому пришлось устроиться подсобником на «Ленпищемаш». Но поскольку трудиться Аркадий не любил, то оставил здесь о себе память как о злостном прогульщике, хулигане и мелком «несуне». В декабре 1963-го он и вовсе прекратил появляться на работе. А в течение двух месяцев перед этим несколько раз попадался на криминале: обокрал киоск «Союзпечати», баню, несколько парикмахерских, покушался на ограбление женщины и разбойное нападение на мужчину, хулиганил. Даже у собственного брата украл костюм и деньги. Все эти «подвиги» заставили прокуратуру Ждановского района возбудить против Аркадия Нейланда уголовное дело. Однако он поплакался, «раскаялся», и с учетом его возраста дело было прекращено».

Дворничиха узнала Аркадия. Стало понятно, что Нейланд как минимум причастен к двойному убийству. Это косвенно подтвердили родители подростка, рассказ милиционерам о пропавшем туристическом топорике.

После работы с населением, стражи порядка узнали, что Нейланда встречали несколько человек за несколько дней до трагедии возле дома, где жила семья Купреевых. Более того, Аркадия вместе с подельником Кубаревым уже однажды арестовывали за кражу как раз в этом доме. Тогда убийства не произошло. Преступники, используя приготовленную заранее связку ключей, что называется, «методом тыка» сумели открыть замок. Хозяев в квартире не оказалось. Все ценные вещи преступники упаковали в найденную же здесь сумку. Но когда они с ворованным добром покидали квартиру, нарвались на хозяйку. Она узнала свою сумку и закричала. На крик выбежали соседи, и двум подросткам не удалось скрыться. Именно в тот раз Нейланд решил, что нет смысла сидеть и ждать «у моря погоды». Милиционеры все равно отпустят, поэтому сбежал.

Дни на свободе Аркадий посвятил поиску богатой квартиры. Но почему он остановился на квартире Купреевых – точно неизвестно. Сам же Нейланд впоследствии объяснил, что о благополучном финансовом положении хозяев говорил золотой зуб Ларисы и цветной телевизор. Об этих «богатствах» преступник узнал, когда обходил квартиры под предлогом сбора макулатуры. Также Аркадий заметил, что в рабочее время в квартире женщина находилась одна с маленьким ребенком. В общем, Купреева казалась ему идеальным вариантом.

Около десяти утра Нейланд подошел к квартире Купреевых. Несколько минут стоял, слушал. И в конце концов, нажал на кнопку звонка. Когда дверь распахнулась, Аркадий навалился на Ларису и достал топор. Ударив женщину несколько раз по голове, он расправился и с ее ребенком. Затем занялся поиском денег и драгоценностей. Но, как выяснилось, поживиться особо было нечем. Уложив скудную добычу в чемодан, Аркадий наспех смыл с себя кровь и отправился на кухню. Пообедав, он открыл газ, поджог деревянный пол и вышел из квартиры. На вокзале сел на поезд до Москвы. В столице Нейланд купил билет до Сухуми и вскоре отправился на встречу «новой жизни». О своей безопасности подросток не волновался, поскольку был уверен, что взрыв в квартире уничтожит все следы его преступления. Арест и наказание

Стражи порядка добились, чтобы фотография Аркадия Нейланда была показана по телевидению. А описание его примет получили милиционеры по всему Союзу. Поэтому поимка преступника была лишь делом времени. И уже тридцатого января Нейланд был арестован. Как только подросток оказался на перроне в Сухими, его взяли и отвезли в отделение. Вскоре сюда же прилетела и ленинградская опергруппа. Во время обыска у Аркадия были найдены похищенные у Купреевых вещи и большая связка ключей. А на одежде криминалисты обнаружили засохшие пятка крови, от которой преступник так и не удосужился избавиться. Затем Нейланда перевезли в Ленинград. Во время допросов подросток держался уверено и даже нагло. Он подробно рассказал о своем преступлении и в содеянном не раскаивался. Аркадий знал о гуманном советском законодательстве и был уверен, что до смертной казни дело не дойдет. В СССР после XX съезда несовершеннолетний не расстреливали.

Поскольку дело Нейланда было предано огласке, советское общество бурно отреагировало на его арест. Советскому руководству приходило много писем. Вот одно из них: «Преступник пойман и скоро предстанет перед судом, но по закону ему угрожает только тюремное заключение, а если он ухитрится разыграть послушание, то через 5—6 лет, в возрасте 20 лет, выйдет на свободу преступник высшей квалификации, и тогда горе людям, которых он наметит очередными жертвами. Советские законы гуманны, они дают возможность честно трудиться не только тем, кто оступился, но и тем, кто совершил преступление, однако и гуманности должен быть свой предел». Или вот: «Если суд найдет преступление этого бандита доказанным, требуем применить к убийце высшую меру наказания — расстрел. Мы просим вынести на обсуждение народа законопроект о применении высшей меры наказания к несовершеннолетним преступникам, совершившим особо опасные преступления. Убийца — это не человек, это выродок, и он должен быть уничтожен». Смысл других писем похож. Мало кто испытывал жалость к Нейланду.

Несмотря на травлю подростка и оголенный нерв судебного заседания, вердикт оказался неожиданным для всех: «Учитывая большую общественную опасность совершенного преступления — убийства при отягчающих обстоятельствах, а также личность Нейланда, судебная коллегия считает необходимым применить суровое наказание — высшую меру, руководствуясь Постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 17 февраля 1964 за № 2234… по совокупности совершенных преступлений в силу статьи 40 УК РСФСР окончательное наказание по ст. 102 — приговорить к смертной казни — расстрелу».

Присягнувшие тьме. Волчата на охоте (часть 2)

Этот суровый вердикт вызвал бурную и неоднозначную реакцию. Советская интеллигенция и юристы были возмущены суровым приговором и нарушением не только действующего в стране законодательства, но и международных соглашений. Рядовые же граждане СССР поддержали решение судьи. Если бы «дело Нейланда» осталось в пределах страны, то народные массы поспорили бы и успокоились, но произошла, если можно так выразиться, утечка информации. О вердикте стало известно за границей. И, конечно, тамошние юристы и журналисты быстро преподнесли это, как несоблюдение человеческих прав и наплевательское отношение к собственному же законодательству.

Хрущеву даже было направлено несколько писем, в которых неравнодушные просили его лично отменить смертельный приговор. Но эти послания Никита Сергеевич оставил без внимания.

Не сидел сложа руки и сам волчонок. Он, придя в себя, подал кассационную жалобу: «Я признаю полностью свою вину. Если бы Купреева меня не останавливала, то все могло быть иначе. Я бы охотно отдал жизнь, чтобы вернуть то, что я наделал. Но это, к сожалению, невозможно». Но Нейланда не простили и одиннадцатого августа 1964 года его расстреляли. На момент казни Аркадию были всего пятнадцать лет.

Автор: Павел Жуков

Статьи из этой серии:

Присягнувшие тьме. Волчата на охоте (часть 1)

Источник

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

38 − = 31

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: